 Что в России решительно хорошо - это детские книжки.
Именно книжки, ибо говорю о книгах дошкольного возраста, тоненьких тетрадочках
в 15 - 30 страниц. Ряд неоспоримых качеств. Прежде всего, почти исключительно, стихи,
то есть вещи даны на языке, детьми не только любимом, но творимом, - их родном.
(Детей без собственных стихов - нет, как нет без песен-народов. )
Второе качество (без которого первое, то есть сами стихи - порок) - качество самих
стихов: превосходное. Читаешь, восхищаешься, и: кто это пишет? Никто. Безымянный.
Имя, ничего не говорящее. Пишет высокая культура стиха. Так в моем детстве и
поэты для детей не писали.
Третье: сама тема этих книг: реальная, в противуположность так долго и еще так
недавно господствовавшей в русской дошкольной литературе лжефантастике, всем
этим феям, гномам, цветочкам и мотылечкам, не соответствующим ни народности
(первые), ни природе (вторые). Четвертое: разгрузка от удушливо-слащавого быта
детской, с его мамами, няньками, барашками, ангелочками, малютками, опять-таки
никакой реальности не соответствующими (сравни довоенный младенческий журнал
"Малютка" и раннее детство Багрова-внука, тех "мам" - и ту мать), а если и
соответствующими - то к прискорбию. Есть и в новой детской литературе бараны,
но - именно бараны, и пасутся они на пастбищах Туркестана, и шерсть у них клочьями,
а не завитая у парикмахера. Ребенок игрушечного барашка превращает в барана (жизнь),
зачем же детям жизнь (природу) превращать в игрушку? Ведь все дело - в живом баране.
А при баране - пастух, а под бараном - трава, а над бараном небо. И пастух так-то одет, и
такую-то песнь, на такой-то дудке (и из какого дерева, и сколько дырочек - сказано) играет,
и трава именно трава данного географического края, а не барашкина "травка", и небо - а небо -
то небо, которого над лужайками моих детских книжек - не было.
Начнем наугад. По сжатости места стихи приходится давать в строку.
"А у вас живут ребята - Городские тесновато, - Ваши важные дома - Как железная тюрьма".
И дальше.
"Не гордитесь, ленинградцы, - Очень глупо зазнаваться. - Все привозят поезда - Из деревни в
города. - На полях растет рубаха, - Лен спрядет на прялке пряха, - Мы без фабрик и станков -
Понаткем себе холстов!"
И, в ответ на заносчивое утверждение города:
- "А у вас в деревне нет - Ни пирожных, ни конфет" - "Да, пирожных не найдешь, - Но зато мы
сеем рожь. - В землю падает зерно, - Всходит колосом оно. - Зрелый колос ждет серпа, - Сжатый
колос ждет цепа, - А закончен умолот - Хлеб на мельницу идет. - Будет рожь у мужика, -
Будет в городе мука".
Это - "Город и Деревня", а вот отдельная книжка - "Хлеб" - 15 страниц крупной печати, и
на 15-ти страницах всё, вся история хлеба: Пахарь - Борона - Сеятель-Рожь - Молотьба -
Веянье - Мельница -В Город -Пекарь -Булочник. Песнь о хлебе в 10 главках. Пекаря привожу целиком:
"Квашня хороша, - Воды три ковша, - Дрожжей на пятак, - Муки - на четвертак. - Вышло
тесто на дрожжах, -Не удержишь на вожжах. - Замесил погуще, - Заходило пуще. - Не, хватает
места, - Вылезает тесто. - А я тесто шмяк! - Шмяк и этак, шмяк и так! - Катаю по муке - Вдоль
по липовой доске, - От края до краю - Каравай катаю. - Раскатаю - стану печь, - На лопате
суну в печь".
Что, хорошо? - Хорошо. И не лучше ли таких, например, стихов (книжка передо мною,
нашего производства):
"В стране, где жарко греет солнце, - В лесу дремучем жил дикарь. - Однажды около оконца -
Нашел он чашку - феи дар. - Дикарь не оценил подарка - Неблагодарен был, жесток -
И часто чашке было жарко, - Вливал в нее он кипяток. (Спрашивается - для чего же чашка?
Вот они, "подарки фей"!) - И черный мальчик дикаря - Всегда сердит, свиреп и зол. - Он, ложку
бедную моря (?!), - Пребольно ею бил об стол". Минуя рифму: кроватки и булавки (почему не
слюнявки и булавки, и благозвучнее и по смыслу ближе: слюнявку, на худой конец, можно
заколоть булавкой), перейдем к очередному дару феи:
"Но феей детке послан дар: - Картонный, толстый, черный шар. - Ее в тот шар тотчас одели. -
Она стояла еле-еле - (вследствие чего стала называться Танькой-Встанькой. И, дальше: ) -
Однажды к Танечке на стол - Вдруг прыгнул черный Васька-кот - И сбросил бедную на пол".
Не спрашивается уже о том, откуда в тропических лесах столы и коты Васьки (после чашки,
не выносящей кипятку, нас уже ничем не удивишь!), спросим автора: откуда - из каких мест
России - у него это ударение: на пол? Может быть - рифмы ради? Но так ли уж блистателен
Танечкин стол в тропиках?
Brisons-la1, ибо с первой страницы до последней - все тот же бездарный, бесстыдный,
безграмотный вздор.
- Но разве все здешние детские книги таковы? - Не все, но она и не одна (хотя бы наличность
еще пяти таких же, того же автора, за качество ручаюсь), да будь она и одна - назовите, покажите
мне хотя одну такую в России. Не покажете, ибо ее быть не может. Иная культура стиха.
Просто - бумага не стерпит.
Кстати, о бумаге: отличная. Печать крупная, черная, именно - четкая. А об иллюстрациях
нужно было бы отдельную статью. Имена? Те же безымянные. Высокая культура руки и глаза.
Возьмем копеечное (цена 1 копейка) издание пушкинских сказок. - О Золотом петушке, о Рыбаке
и Рыбке - на 16 стр. текста - 8 страниц картинок, в три цвета. И - какие картинки! Никакой довоенный
Кнебель не сравнится. За копейку ребенок может прочесть и глазами увидеть сказку Пушкина.
Достоверность (в руках держу). Вывод - ваш. Помню копеечные книжки своего детства.
"Нелло и Патраш" Уйда, но без картинок и, кажется - 3 копейки. Может быть и Пушкин был,
может быть и за копейку, может быть и с картинками -но во всяком случае не за эту копейку и
не с такими картинками - первокачественными.
Впервые за существование мира страна к ребенку отнеслась всерьез. К дошкольному, самое
большее -шестилетнему - всерьез. В Англии, когда ребенок переходит улицу, всё останавливается.
В России ребенок все приводит в движение. "Его Величество Ребенок" - это сказала Европа, а
осуществляет Россия.
Темы детских книг, в основе, три. Природа (звери, птицы, земли - преимущественно России),
народность (сказки, предания и обычаи всех народов - преимущественно племен России) и
современность, если хотите - техника. Не тяготея к последней, нет: ох как ею тяготясь! не могу
не признать, что такие книжки, как "Кто быстрее" - все способы передвижения от слона до аэроплана
(о тексте и рисунках раз навсегда скажу: превосходны), как "Водолазная база" (все морское дно),
как "Часы" - все особи их, кончая деревенскими часами: петухом, - доброе, мудрое и нужное дело.
Если даже техника - враг, человек должен знать своих врагов. Но враг она для меня и еще для полутора
(заштатных) душ, наши дети в ней и с ней родились, им в ней, с ней жить, больше - ее творить.
И несмотря на всю свою любовь к сказкам Перро (так и вижу бегство Ослиной кожи из родного
страшного дома - огромной вязовой аллеей, на баранах, под бараньим рогом месяца... Я только против
заимствованной, не привившейся, привиться не могущей, - лже-фантастики - рязанских "эльфов" восстаю!) -
так, несмотря на всю свою любовь к Ослиной коже - чем водолаз менее волшебен, чем фея?
Спросите детей - ответ их.
Но есть среди всех жизненно-волшебных и чисто-волшебные. Возьмем "Приключения стола и стула" -
о том, как вещам надоело стоять на месте. (Самочувствие законное!)
"Зазвенели зеркала, - Волчья шкура уползла, - Стол промолвил на ходу: - До свиданья: я иду".
Не утруждая читателя пересказом всех (очень живых и смешных) злоключений сбежавшей пары -
и очень желая, чтобы он, читатель, потрудился сам, обращу его внимание на законность такой фантастики.
Стул - четыре ноги - и "до свиданья! я иду!" (всеми четырьмя). Это тебе не дикари с чайными чашками.
Фантастика не есть беззаконие, беззаконная фантастика есть - ахинея.
Природа в дошкольной российской литературе так же щедро представлена, как техника. "Зверинцев"
не перечесть, до не только в клетках звери - и на воле, каждый у себя дома, на своем фоне, в своей
семье или стае, со своей бедой, со своей судьбой. Особенно нежно любимы, следовательно часто
живописуемы и воспеваемы, Сова и Еж - и в этом я тоже вижу глубочайшее проникновение в дошкольную,
еще неподневольную душу. Кто из нас некогда не имел своего (трагического) ежа? (Ежик ушел!) И кто из
всех птиц особенно не тяготел к сове: филину: родному брату родного кота? Нынешние детские книжки
мою тогдашнюю детскую страсть - разбередили.
Зверинцы. Из всех имеющихся знаю два, и один лучше другого. Гениальный зверинец Бориса Пастернака,
на котором останавливаться здесь не место, ибо говорю о рядовой книге, и "Детки в клетке" С. Маршака -
из всех детских книг моя любимая. Начнем с названия. Не звери в клетке, а детки в клетке, те самые детки,
которые на них смотрят. Дети смотрят на самих себя. Малолетние (дошкольные!) - слон, белый медведь,
жирафа, лев, верблюд, кенгуру, шимпанзе, тигр, собака-волк, просто-волк - кого там нет! Все там будем.
"Вот слоненок молодой - Обливается водой. - Вымыл голову и ухо, - А в лоханке стало сухо. - Для хорошего
слона - Речка Целая нужна! Уберите-ка лоханку, - Принесите-ка Фонтанку!"
А вот Львенок:
"Нет, постой, постой, постой! - Я разделаюсь с тобой! - Мой отец одним прыжком - Расправляется с быком. -
Будет стыдно,если я - Не поймаю воробья. - Эй, вернись, покуда цел! - Мама! Мама! Улетел!"
И, на закуску - малолетний тигр:
"Убирайтесь! Я сердит! - Мне не нужен ваш бисквит. - Что хорошего в бисквите? - Вы мне мяса принесите. -
Я тигренок, хищный зверь! - Понимаете теперь? - Я с ума сойду от злости! - Каждый день приходят гости, -
Беспокоят, пристают, - В клетку зонтики суют. - Эй, не стойте слишком близко! - Я тигренок, а не киска!"
Закончу спокойным и удовлетворительным утверждением, что русская дошкольная книга - лучшая в мире.
P. S, А с новой орфографией советую примириться, ибо: буква для человека, а не человек для буквы.
Особенно если этот человек - ребенок.
1Оставим это (фр. )
|
Обозрение для родителей 
