На главную Контакты Карта сайта На главную
Главная
Версия для печати Отправить на e-mail
Молева Н. Его последний дом / Н. Молева // Москва.- 2001.- № 2.- С. 224-225.

       На этот раз решение было окончательным. Гоголь возвращался в Россию после шести лет странствий по Европе. После шести лет увлечения и разочарования другими странами. Возвращался навсегда, чтобы поселиться в Москве. Упиться, как сам любил говорить, русской речью. Закончить вторую часть "Мертвых душ". Работать. Как можно больше работать.
     Он не знал, как будет устраиваться, средства по-прежнему не появились. Не подумал, что за прошедшее время друзья могли стать былыми друзьями. Не сомневался, в Москве все решится.

* * *

      Плетнев напишет о нем сразу по его возвращении: "На вид очень здоров, щеголеват до изысканности". Старшая дочь Аксакова добавит: "Он веселее и разговорчивее, нежели был прежде". А сын Щепкина отзовется: "Гоголь в нашем кружке был самым очаровательным собеседником, рассказывал, острил, читал свои сочинения, никем и ничем не стесняясь". И слова его собственного, обращенного к Анози письма: "Сердце исполнено трепетного ожидания творчества".
       Но с Погодиным отношения не могут по-настоящему восстановиться. После восторгов первых дней наступает слишком быстрое охлаждение. Под одной крышей хозяин и гость стараются не встречаться, перестают разговаривать. Все идет к открытому разрыву. Погодин поднимает разговор о будто бы необходимом ремонте дома. Гоголь использует предлог для того, чтобы отказаться от его гостеприимства. Как нельзя кстати, появляется предложение четы графов Толстых поселиться у них.
    Это давнее, хотя и не слишком близкое знакомство, начавшееся в Одессе и продолженное за границей. Толстые возвращаются после многолетнего пребывания на Западе. Собственного дома у них нет. Выбор падает на городскую усадьбу покойного И. А. Талызина (Никитский бульвар, 7-а). Вытянувшийся в глубь сада каменный дом, переделанный из палат XVII века. Конюшни. Кухни. Людские. Колодец со скрипучим журавлем. Заросли припорошенных снегом низкорослых вишен. В сенях широкая, между спаренных колонн лестница на второй этаж - хозяйскую половину. Каморка швейцарской. Лари для верхнего платья. Справа от входа двери на половину гостя - приемная с камином, где за диваном будет примащиваться на ночь гоголевский "человек"; окнами на улицу служивший одновременно спальней кабинет.
     Простые дощатые полы. Невысокие потолки. Окна, запавшие в глубину древних стен. Волглый полумрак от тесно сплетенных ветвей и медленно струившегося со стороны бульвара, под самыми окнами, ручья Чарторыя. Сумерки даже в солнечные дни продолжали таиться по углам. Сырость легким туманом выступала на столах, спинках диванов, придвинутой к окну высокой конторки.
      Он писал у конторки, стоя. Перебеливал - переписывал набело - за столом у дивана. И каждую строчку непременно проверял на слух, прочитывая ее в голос в приемной. А. П. Толстой часто слышал из-за плотно закрытых дверей его чтение.
     Хозяева никак не докучали гостю. Гоголь мог садиться с ними за стол в зале, мог не показываться целыми днями, уходя и приходя, когда ему вздумается, принимая собственных посетителей. Никогда он не чувствовал себя до такой степени москвичом, не колесил с такой охотой по городу. Об отшельническом образе жизни не могло быть и речи. Весной 1850 года Гоголь решается на невероятный при его застенчивости шаг - делает предложение Анози. Точнее, не ей самой. Один из родственников должен по его поручению узнать мнение ее родителей.
    Для всех очевидна безнадежность подобной попытки: внучка герцога Бирона и человек без состояния, даже без прочных доходов. Разве не сам он писал Анози несколькими месяцами раньше: "За содержание свое и житие не плачу никому. Живу сегодня у одного, завтра у другого"? За возмущенным отказом последовал полный разрыв. Гоголь на полтора года уехал на Украину.
      Пятого июня 1851 года писатель снова в Москве и снова у Толстых. Острота душевной боли, кажется, смягчилась. Он много навещает друзей. 13 октября смотрит в Малом театре "Ревизора", где роль Хлестакова впервые исполняет Шумский.
   Спустя неделю Щепкин приводит на Никитский бульвар Тургенева, и Тургенев поражен приветственной фразой такого знаменитого Гоголя: "Нам следовало давно быть знакомыми". Тогда же Гоголь выражает желание прочесть труппе Малого театра "Ревизора", чтобы уточнить его сценическую трактовку.
     Пятого ноября в нижней гостиной талызинского дома состоялось знаменитое чтение пьесы. А в середине декабря Гоголь весело уверяет Данилевского, что весной, самое позднее летом приедет к нему вместе с законченными "Мертвыми душами".
     Ничто не предвещало близкого конца. День за днем Гоголь беспокоится об изданиях, хлопочет о делах. 31 января 1852 года он занимается гранками. Спустя три дня договаривается с Аксаковыми о вечере с малороссийскими песнями. И только 4 февраля пожалуется Шевыреву на необычно сильную слабость.
     Никто не придаст значения его словам, хотя слабость явно начнет стремительно усиливаться, и 10 февраля он уже с большим трудом сумеет подняться на второй этаж талызинского дома.
     Его опасений не разделит и А. П. Толстой. В ночь с 11 на 12 февраля Гоголь сожжет все свои рукописи. Через десять дней мучительной и непонятной для врачей болезни его не станет.
       Толстой, поспешивший осмотреть вещи покойного, не нашел ни денег, ни рукописей. Ношеное белье, старые сапоги и шинель да единственное богатство Гоголя - книги легко могли поместиться в двух тощих чемоданах.
    Величайшего русского писателя похоронил Московский университет и проводила, неся на руках, Москва. Весь путь - от Татьянинской церкви, что на углу Большой Никитской и Моховой, до Данилова монастыря. Еще раз прах Гоголя был потревожен через сто лет. По решению советского правительства. Из Данилова монастыря его переместили в Новодевичий, как и поставленный на народные деньги памятник писателю работы Н. А. Андреева - с Гоголевского бульвара во двор талызинского дома. Его последнего дома.
 
Copyright © 2007
Центральная городская детская библиотека им А.П. Гайдара
дизайн
dt посетителей: 17262980