На главную Контакты Карта сайта На главную
Главная arrow Писатели и книги arrow Воспевший море
Воспевший море Версия для печати Отправить на e-mail
ayvazov.jpg Айвазовский Иван Константинович
(1817 - 1900гг.)


     17 июля 1817 года священник армянской церкви города Феодосии сделал запись о том, что у Константина (Геворга) Гайвазовского и его жены Репсиме родился «Ованес, сын Геворга Айвазяна». Он был младшим в семье. Помимо него у Геворга и Репсиме было еще два сына и две дочери. Выходец из южной Польши – Галиции Геворг Айвазян писал имя и фамилию на польский лад – Константин Гайвазовский. Этой же фамилией станет подписывать свои первые картины и его сын Иван, которому суждено будет прославить фамилию своих предков, сделав ее известной всему миру. Только в 1840 году он изменил ее написание на более привычное для русского уха звучание – Айвазовский, но в письмах на армянском языке он навсегда оставался Ованесом Айвазяном.
   
  Семья Гайвазовских была небогата. Отец одно время успешно занимался торговлей, но обрушившаяся на город в 1812 году чума разорила семью. Свободно владея несколькими языками – армянским, русским, польским, венгерским, турецким, греческим, Константин Гайвазовский помогал горожанам составлять судебные документы и жалобы и одновременно исполнял должность старосты на феодосийском базаре. Мать была искусной вышивальщицей, и ее ремесло не раз выручало семью в особенно трудные времена. Дом был невелик, он стоял на возвышении, откуда была видна даль моря. Оно да еще небо над ними и стали теми главными впечатлениями, что определили жизненную судьбу будущего художника. Море, то ласковое, то грозное, с бесконечно набегающими на берег волнами, меняющее цвет от прозрачного бирюзового на недвижной поверхности во время штиля до густой черноты в штормовые дни, - притягивало, манило к себе. Оно было всегда рядом, и мальчику не надоедало следить за его движением и жизнью. Лодки и баркасы рыбаков, уходившие в море, а потом возвращавшиеся с уловом к берегу, радостно встречавшие их семьи и вся городская детвора – вот те впечатления, которые отзовутся позже в его картинах. Изредка на горизонте появлялись паруса больших фрегатов, их названия пока были неведомы мальчику, но пришло время, и именно он прославил на своих полотнах корабли российского флота.
    Когда в 1821-1829 годах в Греции поднялось восстание против многовекового владычества османской империи, о событиях и героях греческой революции заговорили на городском базаре, там же продавали народные картинки, гравюры с эпизодами восстания и портреты героев греческого народа. Срисовывая их, будущий художник и сам пытался фантазировать. На случайных листах бумаги он копировал портреты, военные сцены, а когда не хватало бумаги, то самым удобным местом для рисования оказывались беленые стены дома. На них было легко рисовать углем фигуры солдат, парусники с надутыми парусами, чаек над скалами, морские волны, набегающие на берег.
     Рисунок солдата в полном военном снаряжении на стене дома случайно увидел градоначальник Феодосии Александр Иванович Казначеев. Интерес главы города к сыну старосты феодосийского базара решительным образом изменил течение жизни мальчика. В руках юного Айвазовского впервые оказались настоящие акварельные краски, кисти и хорошая бумага, подаренные ему Казначеевым. Когда в 1830 году Казначеева перевели из Феодосии на службу в Симферополь и назначили Таврическим губернатором, он взял с собой и Айвазовского, определив его в Симферопольскую гимназию, где тот показал себя весьма способным учеником. В выданном ему аттестате значилось, что в российской грамматике и логике, истории и географии, в правилах немецкого языка Айвазовский проявил «успехи изрядные; в латинском и французском языках - хорошие; и в рисовальном же искусстве выказал знания превосходные».
   Три года, проведенные в семье Казначеева, не прошли для подростка бесследно. Атмосфера дома, круг знакомств способствовали быстрому развитию восприимчивого юноши. Ум и способность, которые проявлял Айвазовский, вызывали интерес к нему, рождали желание принять участие в его судьбе. Сам же он много читал и много рисовал. Частый гость в доме близких знакомых Казначеева Нарышкиных, имевших богатейшую в Симферополе библиотеку и превосходное собрание английский и голландских гравюр, он получил право пользоваться книгами и делать копии с гравюр. Наталья Федоровна Нарышкина начала в Петербурге хлопоты о приеме Айвазовского в Академию художеств. Более того, она считала, что Айвазовского, как бладающего исключительным дарованием, необходимо отправить для обучения живописи в Рим. Нарышкина отослала в Академию художеств прошение об этом вместе с рисунками ного художника, и вскоре получила ответ от президента Академии о том, что «молодой Гайвазовский, судя по рисункам его, имеет чрезвычайное расположение к композиции, но, так как он, находясь в Крыму, не мог быть так основательно подготовлен в рисовании и живописи», ему необходимо пройти полное обучение в Российской Академии художеств. И как особая милость было назначено принять Айвазовского в Академию на казенный счет, а также на казенный счет привезти его из Крыма в Петербург.
   21 августа 1833 года приехали в Петербург. Через два дня он с волнением вступил под высокие своды Академии. Начиналась новая жизнь. День был определен жестким академическим расписанием. Воспитанники Академии поднимались в пять часов утра, затем следовали непременная утренняя молитва, завтрак, и в семь начинались занятия в классах. Сначала – общеобразовательные предметы и теория живописи, а с двенадцати до трех ученики рисовали красками. После короткого перерыва снова классные занятия. Вечером при свечах – занятия рисунком. В девять часов все обязаны быть в спальнях. Возможно, этот утомительный в своем однообразии ритм мог показаться невыносимым, если бы он не был наполнен истинным творчеством, радостью ежедневных открытий.
   Айвазовский был определен в класс профессора Максима Воробьева, главным интересом которого была пейзажная живопись. Воробьев не только увлекал своих учеников рассказами о мастерстве и особенностях живописи своих учителей и предшественников, но он мог зажечь воображение юных художников искренним восторгом перед красотой природы. Он учил их любить и понимать природу, чувствовать ее состояние. Сам он мог писать, кажется, все: панорамы виденных в путешествии городов, военные парады, ночную Неву, морские баталии и пейзажи.
     Склонность Айвазовского к изображению моря проявилось очень рано, ее поддерживал и развивал старый профессор. Немало значило для Айвазовского знакомство с картинами классических мастеров в собрании Императорского Эрмитажа. Он копировал морские пейзажи француза Клода Лоррена, голландских живописцев XVII столетия, славившихся своими изображениями моря, кораблей, прибрежной жизни голландских городов. Живописцы Голландии считаются основоположниками маринистического жанра.
     Не меньшее значение, чем профессиональные уроки живописи, имели для Айвазовского знакомства, которые начали складываться в первые же годы его жизни в столице. В доме Воробьева Айвазовский познакомился с поэтом Василием Жуковским, баснописцем Иваном Крыловым, с тонким ценителем искусства, меценатом, прекрасным виолончелистом Матвеем Виельгорским, художником Александром Орловским, Алексеем Томиловым. Умный, широко образованный человек, Томилов был страстным коллекционером. В его петербургском доме были собраны картины русских и европейских художников, он владел богатейшей коллекцией офортов Рембрандта. В совсем юном Айвазовском Томилов угадал незаурядное дарование и много способствовал его развитию. Художник стал частым гостем в доме Томилова. По его совету Айвазовский копировал пейзажи Сильвестра Щедрина, настойчиво постигая его живописную манеру. Позже в Италии он будет писать свои картины в тех же местах, где работал Щедрин.
   Неожиданное событие едва не изменило течение жизни Айвазовского. В начале 1835 года по приглашению Николая I в Петербург для выполнения высочайших заказов приехал модный французский маринист Филипп Таннер. Академический ученик Айвазовский был определен ему в помощь. Поначалу все шло хорошо. Айвазовский внимательно постигал тайны мастерства известного французского живописца, которые тот, в свою очередь, перенял у великого английского мастера Уильяма Тёрнера. Способный ученик быстро усвоил приемы парижского маэстро и, не желая быть у него подручным, но, стремясь к собственному творчеству, написал к академической выставке картину Этюд воздуха над морем. Показанная на выставке, она вызвала всеобщее одобрение, любопытство, восхищение мастерством молодого академиста. Айвазовский получил за нее от Академии художеств серебряную медаль, что чуть не стало концом его так блестяще начавшейся художественной карьеры. Оскорбленный независимым поведением своего помощника Таннер пожаловался на него императору, который не терпел нарушений субординации и повелел все картины Айвазовского с выставки немедленно снять. На начинающего художника обрушился императорский гнев. Потребовалось заступничество Жуковского, Крылова, профессоров Академии, чтобы утихомирить царскую немилость. Вскоре и сам Таннер, прибывший в Петербург «на ловлю счастья и чинов», отвергнутый художниками и двором, бесславно покинул Россию.
   ayvas1.jpgВажным этапом в развитии дарования Айвазовского стало его плавание летом 1836 года с кораблями Балтийского флота по Финскому заливу и Балтийскому морю. Плавание в течение двух месяцев в северных широтах обогатило, расширило представления начинающего мариниста об изменчивой морской стихии. Пройдет совсем немного лет, и он увидит и испытает на себе не только ласковый шум Эгейского, Адриатического и Средиземного морей, но и могучее дыхание Атлантики и Тихого океана. Морская стихия навсегда завладела воображением художника, стала единственной и главной темой его творчества. Уже в первых картинах Айвазовского учителя и зрители увидели неординарность дарования. В самых ранних его работах Вид на взморье в окрестностях Петербурга и Большой рейд в Кронштадте поражало мастерство, с каким написаны вода, морская пена на гребнях волн, северное небо с несомыми ветром белыми облаками. Хотя в картинах есть еще оглядка на старых голландских маринистов, но в них же выражена зоркая наблюдательность, пытливость молодого художника, внимательно постигающего особенности северной природы.
    О картинах Айвазовского представленных на академической выставке 1836 года, живо и доброжелательно отозвалась художественная критика. Нестор Кукольник не раз заинтересованно писал о картинах Айвазовского, следил за его успехами и предостерегал от увлечения излишней внешней эффективностью. А вскоре художник и лично познакомился со своим первым критиком, а главное, с кругом тех людей, что собирались в доме братьев Нестора и Платона Кукольников или у Карла Брюллова. Здесь собирались актеры, художники, певцы, литераторы. Глинка чаровал игрой на фортепиано и пением, художник Яненко смешил своим балагурством, Платон Кукольник играл на ск5рипке, Нестор импровизировал стихи, пел своим могучим басом великий певец Петров, приходил актер Каратыгин с неисчерпаемым запасом каламбуров. На одном из таких вечеров Айвазовский исполнил на скрипке несколько мелодий, слышанных им в Крыму. Напевы понравились Глинке. Он воспользовался ими в опере Руслан и Людмила, над которой в то время работал.
     В1837 году Айвазовский закончил Академию художеств и как лучший выпускник получил за свои успехи большую золотую медаль, дававшую право на шесть лет уехать за границу в качестве академического пенсионера и совершенствовать там живописное мастерство. Прежде чем отправиться в Италию, куда обычно уезжали художники, Айвазовский на два года уехал в Феодосию, где не был целых пять лет.
     ayvas2.jpg  Вернувшись в родной город, он с упоением начал работать над пейзажами, главной темой которых оставалось море. Серьезной школой для него стало участие под руководством генерала Николая Раевского, сына героя 1812 года, командовавшего Кавказской береговой линией, в боевых операциях у берегов Мингрелии. Айвазовский принял участие в десанте, высаженном в районе Субаши (Лазаревская). Картину Десант в Субаши он написал сразу, вернувшись в Феодосию. Она стала первым в его творчестве изображением морской батальной сцены. За короткое время он написал более десяти картин и отослал их в Академию в качестве отчета о своей работе. Возвращаясь весной 1840 года в Петербург и прощаясь с родными местами, Айвазовский написал одну из самых проникновенных своих картин – Морской берег. Быть может, в стоящем на берегу одиноком путнике, который смотрит на волнующееся море, на бороздящие волны корабли, небо с нависшими над водой облаками, художник мыслил себя? Когда он вернется сюда, когда увидит эти берега, такое родное и любимое Черное море?
    Летом 1840 года вместе со своим академическим другом Василием Штернбергом Айвазовский двинулся в Италию, столицу художественного мира. Классическое искусство Древнего Рима, великие мастера итальянского Возрождения, прекрасная природа влекли туда художников со всей Европы. Первым городом, где художники сделали остановку, была Венеция. Она покорила художника своей неповторимой красотой и очарованием.
    В Венеции, в армянском монастыре Святого Лазаря уже много лет жил старший брат Айвазовского – Габриэл. Он принял монашество и жизнь свою посвятил ученым занятиям богословием, языками и переводами, став крупным ученым-теологом. Братья встретились после многих лет разлуки. Художник некоторое время жил в монастыре. В знак расположения и благодарности художник посвятил монастырю одну из картин, написанных в Венеции.
      За несколько первых месяцев жизни в Италии Айвазовский побывал, кроме Венеции, во Флоренции, которая встретила его величественными соборами, прекрасными коллекциями картин великих мастеров Возрождения в галереях Уффици и Питти. Художник объехал все Неаполитанское побережье, работал в Сорренто, Амальфи, Вико; в самом Неаполе ему не терпелось ощутить особенность ландшафта, увидеть прибрежные пейзажи, побывать в тех местах, где работал любимый и высокочтимый им Сильвестр Щедрин.
    Рим потряс Айвазовского. Обосновавшись в Риме, Айвазовский часто встречался с Николаем Васильевичем Гоголем, с которым познакомился в Венеции, они вместе совершили поездку во Флоренцию. Осторожный на новые знакомства Гоголь быстро сошелся с Айвазовским. Судьба была щедра к Айвазовскому на интересные встречи, знакомства и дружбу. Вечерами он часто бывал в маленькой квартирке Гоголя, которую тот называл «моя келья». Туда приходил друг Гоголя, художник Александр Иванов, погруженный в работу над своей картиной Явление Христа народу. Здесь бывали писатели Иван Панаев, Василий Боткин, многие художники. Душой этого кружка был Гоголь, которого все любили. О близости художника и писателя свидетельствует эпизод с портретом Гоголя, исполненный Александром Ивановым, который Гоголь выпросил у Иванова, чтобы подарить Айвазовскому.
    ayvas3.jpgРаботал Айвазовский с упоением и очень быстро. За несколько первых месяцев жизни в Италии в 1840 году Айвазовский написал тринадцать больших картин. В следующем – семь, еще через год – двадцать. В их число не входят работы небольших размеров, альбомы рисунков, набросков, которые художник делал постоянно, находясь в дороге, за дружеской беседой или размышляя над новым сюжетом для большого холста. В Италии, окончательно сложился метод работы Айвазовского. Он был очень индивидуален, ни на кого не похож. Для себя Айвазовский раз и навсегда сделал вывод, что особенности его восприятия природы, зрительной памяти, воображения, наконец, темперамента не совмещаются с характером работы на натуре. Он не мог сидеть с мольбертом и кистями у берега моря и, часами наблюдая изменчивость освещения, движение волн, кропотливо переносить это на холст. Его феноменальная память удерживала множественные состояния атмосферы, эффектные, единственные в своем роде мгновения жизни природы, а выработанная годами, отточенная техника, филигранное профессиональное мастерство позволяли безошибочно и убедительно воспроизводить созданную воображением картину природы.
     Айвазовский выработал свою теорию. Он был убежден, что «движение живых стихий неуловимо для кисти: писать молнию, порыв ветра, всплеск волн – немыслимо с натуры. Для этого художник должен запомнить их, и с этими случайностями, равно как и эффектами света и теней, составлять свою картину». Способ его работы был очень индивидуален. Он начинал писать картину с изображения неба или, как он любил говорить, - воздуха. И как бы ни был велик холст, он заканчивал эту часть картины в один сеанс, не отходя от холста иногда по двенадцать часов кряду. Этим достигалось ощущение особого единства цвета, воздушной атмосферы, убедительности и правдивости в ее передаче.
    ayvas4.jpg В мастерской художника обычно стояло несколько картин – законченных и только начатых. Но завершенные работы не задерживались долго, на них всегда имелись покупатели. Известность Айвазовского быстро росла. На одной из выставок в Риме он экспонировал несколько своих картин, о которых с восторгом писали итальянские газеты, открывая новое имя русского художника.
      В популярности, разрастающейся славе Айвазовского, быстроте, с которой возникали все новые и новые закаты, восходы, лунные ночи, таилась большая опасность – стать просто модным художником, писать, учитывая лишь невзыскательный вкус публики, ожидавшей того, что для нее привычно, что легко воспринимается и ласкает глаз Испытание славой – самое тяжелое испытание. Если художник выдерживает, преодолевает его, значит, правду, истину в искусстве он ценит выше, чем себя.
   Айвазовского всегда спасала его искренняя, безграничная любовь к искусству, феноменальная трудоспособность, неподдельность чувств, которые выражались в его созданиях. Не случайно поэтому картины его вызывали восхищение не только публики, но и профессионалов-художников и истинных знатоков и ценителей искусства. Свое изумление искусством Айвазовского выразил известный английский художник-маринист Уильям Тёрнер, живший в 1842 году в Риме. Шестидесятилетний мастер сочинил на итальянском языке восхищенные стихи по поводу картины Неаполитанский залив лунной ночью: «На картине твоей вижу луну с ее золотом и серебром, стоящую над морем, в нем отражающуюся. Поверхность моря, на которую легкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок… Прости мне, великий художник, если я ошибся, приняв картину за действительность, но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твое вечно и могущественно, потому что тебя вдохновляет гений».
     С удовольствием работая над разнообразием морских пейзажей, стремясь не повторяться в их сюжетах, Айвазовский всякий раз искал новых оттенков освещения морской воды или облаков, состояния атмосферы. Но он стремился найти и свою, новую тему в пейзаже, свойственную только ему. Такой картиной стала большая композиция которую художник назвал Хаос. Она изображает движение необузданной первозданной стихии, которую озаряет комета, являя собою создателя стихий – неба, земли, воды. За основу идеи картины Айвазовский взял слова из книги Бытия: «Земля же была безвидна и пуста и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». Картина привлекла внимание Папы Григория XVI. Он приобрел ее для Ватикана и наградил художника золотой медалью. Гоголь с веселой шуткой поздравил Айвазовского: «Исполать тебе, Ваня! Пришел ты, меленький человек с берегов Невы в Рим и сразу поднял Хаос в Ватикане».
    ayvas5.jpg На каждой выставке ему сопутствовал успех. За выставленные в Лувре картины Айвазовский был награжден золотой медалью. Парижские газеты писали, что при таком успехе, который имеет русский живописец в Европе, он вряд ли захочет вернуться в Россию. Но именно эти предположения ускорили возвращение Айвазовского в Петербург. К 27 годам он стал членом Петербургской, Римской и Амстердамской Академии художеств.
    В середине лета 1844 года завершилось четырехлетнее пребываниеропе. Он вернулся на родину, увенчанный признанием, европейской славой. Друзья художника с радостью отмечали его возвращение. Академия художеств в сентябре удостоила своего бывшего ученика званием академика, а через несколько дней последовало распоряжение Министерства Императорского двора о причислении его к этому ведомству со званием живописца Главного Морского штаба «с правом носить мундир Морского Министерства и с тем, чтобы звание сие считалось почетным без производства денежного содержания».
      В истории отечественного искусства подобное причисление художника к высшему Морскому ведомству было первым. Оно свидетельствовало о признании исключительных заслуг молодого живописца в столь специфической области живописи, как изображение событий, связанных с военно-морской историей. Оно свидетельствовало и о большой заинтересованности в том, чтобы художник и в дальнейшем искусством своим прославлял историю российского флота. В этом интересы художника и Морского министерства во многом совпадали.
    ayvas6.jpg  Впервые девятнадцатилетним юношей Айвазовский был официально прикомандирован в качестве художника на корабли Балтийского флота в 1836 году. Это было первое знакомство молодого живописца с русским военным флотом, начало его привязанности и творческой связи с военными моряками. Он близко сошелся с замечательным талантливым человеком адмиралом Литке, бывшим не только выдающимся мореплавателем, но и ученым-географом.
     Вновь с адмиралом Литке Айвазовский отправился в плавание несколько лет спустя, в 1845 году, но уже в южные моря к берегам Турции, Малой Азии, к островам Греческого архипелага. Во время плавания Айвазовский не брался за кисти, но не выпускал из рук карандаша, заполняя рисунками сотни альбомных листов. В плавании художник наблюдал повседневную корабельную жизнь, тщательно изучал особенности конструкций парусных судов.
    Не только в мирных и безмятежных морских экспедициях приходилось Айвазовскому принимать участие. Когда в 1839 году в Крыму представилась возможность вместе с пятнадцатью судами под управлением контр-адмирала Корнилова быть участником военных маневров у берегов Кавказа, Айвазовский с юношеским нетерпением ждал отплытия кораблей из Феодосийской бухты. Благодаря участию в этом походе он познакомился и сблизился с великими русскими флотоводцами М. П. Лазаревым, В. А. Корниловым, П. С. Нахимовым. Дружба с ними продолжалась десятки лет. О многих из их подвигов он рассказывал в своих картинах.ayvas7.jpg
     Айвазовский наравне с солдатами принял участие в деле при Субаши, высадившись в рядах атакующих на берег. Став художником Главного Морского штаба, Айвазовский получил первый официальный заказ – исполнить виды Кронштадта, Ревеля, Петербурга со стороны моря, крепостей Свеаборг и Гангут.
      С особым удовольствие он писал Севастопольский рейд с красавцами кораблями, торжественно входящими в бухту. Их четкие легкие силуэты, красивый ажурный рисунок мачт воспроизведены в картине с абсолютной точностью, что вовсе не делает картину скучным чертежом. Изображая Одессу со стороны моря, художник написал ее освещенной лунным светом, и картина наполнилась поэтическим настроением. Так, казалось бы, сухой официальный заказ под рукой мастера преобразился в художественное произведение.
    Когда же Айвазовский начал писать серию картин из истории великих морских сражений российского флота, начиная с баталий Петра, то фантазия художника, мастерство живописца соединились с совершенным знанием истории сражений и с точностью воспроизведения а холсте всех особенностей корабельной оснастки и «поведения» кораблей во время боя. С высоким художественным мастерством и чутьем Айвазовский реконструировал морские баталии XVIII века: Гангутское сражение, знаменитый бой в Хиосском проливе и сражение при Чесме, состоявшееся в июне 1770 года. ayvas8.jpgВоссоздание в полотнах стихии сражения, когда рвутся ядра, соединяются воедино день и ночь, кажется, горят не только корабли, но вода и небо, вызывало в самом художнике накал чувств. Интерес к изображению событий, выходящих за пределы обыденного, состояние природы во время бурь и штормов – это проявление романтического восприятия мира, природы.
       Среди морских баталий есть у Айвазовского картина, решенная для этого жанра совершенно необычно. Бриг «Меркурий» после победы над двумя турецкими судами встречается с русской эскадрой. Художник воспроизвел события русско-турецкой войны 1828-1829 годов. Он изобразил не сам бой, а момент, когда израненный, с пробитыми парусами, не сдавшийся российский корабль, вынудивший неприятельские корабли отступить, идет навстречу русской эскадре. В таком решении батального эпизода передана высокая поэзия непоказного героизма и воинского мужества.
   ayvas11.jpg  Прямая причастность Айвазовского к судьбам российского флота особенно ярко проявилась во время крымской войны. Не по долгу службы, но по зову сердца художник несколько раз ездил в сражающийся, а затем и осажденный город. Славную победу русского флота над турецким запечатлел Айвазовский в картине Севастопольский бой. Несколько недель он прожил в Севастополе, собирая необходимый материал для картины, и сделал два ее варианта.
    События русско-турецкой войны 1877-1878 годов также не миновали Айвазовского. Он внимательно следил за военными событиями, откликаясь на них своим творчеством. В его мастерской вновь возникали картины о сражениях русского и турецкого флотов, воспроизводившие живописную хронику событий. Одна из них изображала теперь уже не парусный корабль, но пароход – «Великий князь Константин» на Сухумском рейде во время минной атаки.
    После окончания Балканской войны Айвазовский редко обращался к батальному жанру. На картинах художника по-прежнему сливались воедино с морем гордые и прекрасные парусники. Не батальная, но также посвященная славной истории российского флота картина Ледяные горы исполнена в память о русской экспедиции к берегам Антарктиды, предпринятой в 1819-1820 годах.
    ayvas12.jpg После завершения осенью 1845 года плавания с адмиралом Литке Айвазовский обратился в Главный Морской штаб и Академию художеств с просьбой продлить ему пребывание в Крыму для окончания начатых картин с видами черноморских портов, а также сюжетов из путешествия к берегам Малой Азии и Турции и получил разрешение остаться в Крыму до мая месяца. Но у художника уже созрело решение о строительстве дома и мастерской с тем, чтобы основным местом его жизни оставалась Феодосия. Ему всегда бывало удобно здесь работать. Он и раньше пользовался любым поводом, чтобы не торопиться из родных мест в Петербург.
      Дом художник начал строить на окраине Феодосии, на пустынном в ту пору берегу, у самого моря. Айвазовский задался целью сделать дом не только удобным для жизни и работы, но намеревался устроить в нем и художественную школу «по части живописи морских видов, пейзажей и народных сцен». К 1848 году дом и рабочая мастерская были построены, а в 1865 году художник открыл и задуманную им школу, она стала называться «Общая мастерская».
     ayvas10.jpg В только что отстроенный дом весной 1848 года Айвазовский привез молодую жену Юлию Яковлевну Гревс, англичанку по происхождению, дочь петербургского врача.
      1840-1860-е годы были счастливой жизненной и творческой порой Айвазовского. В 1850 году он показал сначала в Петербурге, затем в Москве только что законченную картину Девятый вал. С момента ее появления она стала самой знаменитой из его марин. В счастливые моменты творческого подъема создаются такие произведения. Целая серия «бурь» появляется у Айвазовского – Сигнал бури, Приближение бури, Буря на море ночью. Они чередуются с изображением спокойного элегического моря – Утро, Морской вид, Вид Крыма, Гурзуф ночью.
      Художник стремился разнообразить сюжеты картин. В круг его интересов все чаще входят «сухопутные» мотивы. Не счесть, сколько раз Айвазовский совершал путь из Крыма в Петербург и обратно, всякий раз проезжая через украинские степи. Виды широкого степного раздолья напоминали ему безбрежные морские пространства. Пейзажи Украины, виды ветряных мельниц, жатвы, обозы чумаков с фурами, запряженными волами, становятся темами его картин. Он первым среди русских художников стал изображать степные пейзажи. Позже художник следующего поколения Архип Куинджи, начинавший учиться у Айвазовского, в своем творчестве по-своему раскроет неповторимую красоту степного пространства.
     ayvas13.jpgНатура Айвазовского. Его характер искали общественного приложения и деятельного претворения в жизнь задуманных дел. Обосновавшись в Феодосии, он приступил к давно им намеченным археологическим раскопкам в окрестностях города. В течение весны – лета 1853 года Айвазовский раскрыл пять курганов. А в 1871 году в высокой части города, на горе Митридат, Айвазовский построил археологический музей, своим обликом напоминавший Античные храмы.
   В жизни родного города Айвазовский принимал самое деятельное участие. В 1887 г., для улучшения водоснабжения города, И. К. Айвазовский подарил городу 50 тысяч ведер воды ежесуточно из имения Су-Баш. Это был щедрый и великодушный дар. В знак благодарности горожане возвели в центре города фонтан-памятник, одним из украшений которого стала бронзовая палитра, увитая лаврами с надписью «Доброму гению». На средства Айвазовского были поставлены еще два фонтана, один из которых он посвятил памяти А. И. Казначеева.  
   ayvas9.jpg  Но наибольшей его заботой оставалась художественная жизнь города. Стараниями Айвазовского был создан археологический музей, открыта библиотека, построен концертный зал в центре Феодосии и, наконец, в 1880 году при его доме открылась картинная галерея, которую он завещал родному городу со всеми находящимися там на день его кончины картинами.
    Айвазовский был общителен и гостеприимен. При жизни Айвазовского его дом был художественным и духовным центром не только Феодосии, но и всего Южного Крыма. В картинной галерее художник показывал горожанам вновь созданные картины. Гостями Айвазовского были многие известные деятели русского искусства. К нему приезжали Иван Шукшин, Илья Репин, Николай Дубовской, Архип Куинджи, его посеjce_tooltipтил основатель Третьяковской галереи Павел Третьяков, а на сцене специально устроенной в выставочном зале галереи, выступали выдающиеся музыканты: Артур Рубинштейн, Генрик Венявский, Александр Спендиаров, артист Малого театра Константин Варламов.
    Через художественную мастерскую, созданную Айвазовским, прошли многие ученики, приобретая здесь первые навыки живописного мастерства, - известный маринист Лев Лагорио, выдающийся пейзажист Архип Куинджи и внуки Айвазовского Михаил Латри и Алексей Ганзен, маринист Адольф Фесслер, известные в будущем живописцы Константин Богаевский и Максимилиан Волошин.
   Не раз Айвазовский открывал в Феодосии свои выставки, устраивал городские праздники с фейерверками, музыкой, званными обедами. Гостям подавались угощения, названный в честь его картин: суп «Черное море», пирожки «Хаос», соус «Азовское море», зелень «Капри», пунш «Везувий», мороженое «Северное море», шампанское «От штиля к урагану». Но праздники лишь изредка прерывали размеренный трудовой ритм жизни.
   Феодосийцы считали Айвазовского душой города, своим добрым гением. В знак безграничного уважения к его личности и деятельности, «в уважение особых заслуг, оказанных им городу», Феодосия признала его своим почетным гражданином.
    ayvas14.jpg Семидесятые года для Айвазовского – время размышлений, духовной зрелости, осмысления творчества и жизни. Его привлекали библейские и евангельские темы, заключающие в себе общечеловеческий смысл. Возникли циклы картин Хождение по водам, Христос на берегу Галилейского озера, переход евреев через Черное море. Возвращаясь к сюжету ранней молодости, когда была написана картина Хаос, он создал грандиозное полотно Сотворение мира.
     Художник по-прежнему много путешествовал.Результатом каждой такой поездки становились новые и новые картины.
        Умер Айвазовский 19 апреля 1900 г., восьмидесяти двух лет от роду.
     С художником прощался весь город. Дорога к церкви Святого Сергия была усыпана цветами. Последние почести своему художнику отдавал венный гарнизон Феодосии.
 
< Пред.   След. >
Copyright © 2007
Центральная городская детская библиотека им А.П. Гайдара
дизайн
dt посетителей: 17264611